Урок общения

После восьмого класса я перешел в "вечернюю" школу. Выпускные экзамены сдавал уже по возвращении из армии. Меня тошнило от физики и химии, но перед экзаменами я собрался и дней за 7-8 прочитал все учебники от пятого до десятого классов. Выдержал экзамен довольно легко.
     Параллельно я готовился к поступлению в ГИТИС на театроведческий факультет и поступил, правда, отчасти по блату. Занимался тщательно и намеревался поступать как все. Даже мысль в голову не приходила обратиться к кому-либо за помощью. Подружился с несколькими ребятами-абитуриентами и вместе с ними засел за книжки. В компании оказалось человек десять. Мы читали, что-то друг другу пересказывали, успели сбегать на несколько спектаклей. Самое опасное испытание при поступлении в ГИТИС - собеседование, коллоквиум , после которого допускали или не допускали к остальным экзаменам. Ближе к делу выяснилось, что во главе коллоквиума профессор А.И.Гусев. Меня сразу предупредили: "У Гусева ни один еврей не пройдет. Можешь даже не рыпаться".

Е.В.Вучетич со своим дожонком Графом

     В то время я тесно общался с известным советским скульптором Е.В. Вучетичем. Это был всемогущий человек, одним звонком он мог решить любой вопрос. Я ему рассказал о проблеме, о Гусеве.
- А, это тот, который начальствовал в Комитете по делам искусств. Знаю. Сейчас позвоню. При мне набирает номер.
- Андрей Иванович, добрый день. Вучетич беспокоит. Вот… Будет поступать к вам мальчик - Розенберг. Хоть он и еврей, но парень - хороший.
     Наступил день собеседования. Конкурс был, между прочим, страшный - толпа претендентов на одно место. Просторная аудитория. У дальней стены за столом сидят несколько профессоров, а посредине зала стул для абитуриента. Экзаменаторы через весь зал задают вопросы. Со мной беседовал только Гусев. Он вышел из-за стола, обошел меня, встал за спиной, положил руки мне на плечи и стал задавать вопросы. Сначала на темы искусства. А потом о моей работе. После армии и до поступления в ГИТИС год я работал начальником питомника служебного собаководства.
- Собаками, значит, занимаетесь. У меня тоже собака дома. Ньюфаундленд. Да, да.
И начал подробно расспрашивать о собаках. Я себя чувствую неловко, в те годы заниматься собаководством считалось делом несолидным. Поговорили на эту тему. Вдруг он сильно сжал мои плечи:
- Может, хватит о собаках?
Вот так! Сам навязал разговор, а я только мучительно старался его закончить, прекрасно осознавая, что это тема не может быть целью собеседования.
Потом Гусев при всех спрашивает:
- А откуда вы знаете Вучетича?
Не помню свой ответ, но не стал говорить, что наши отношения связаны с собаками.
     На самом же деле я дрессировал собаку Вучетича, и познакомились мы именно на этой почве . Его жена Вера Владимировна удивлялась: "Знаете, Женя, я с Евгением Викторовичем живу много лет и вы первый человек, с которым он так долго сохраняет добрые отношения". Правда, после этого разговора наша дружба довольно скоро оборвалась.
     Был такой дожатник - Олег Бочков, и он решил повязать свою суку с кобелем Евгения Викторовича. Не стал предварительно звонить, договариваться, а сразу приехал к скульптору. Вучетич был настороженным человеком. Очередная прислуга в этот день была разжалована и калитку открывал сам хозяин. Он встретил Бочкова с пистолетом в руках. Держа его под прицелом, позвонил мне:
- Вы знаете такого Бочкова.
- Да, знаю, - Олег.
Тогда он опустил пистолет, но разговаривать с ним не захотел. Сказал, что никаких дел иметь с ним не будет и показал на дверь. К Вучетичу было не так просто попасть. Жил он довольно закрыто за высоким забором на Тимирязевской улице (теперь это улица носит его имя). Во дворе построил большой дом с дорическими колоннами, с прудом, уникальным каменным столом на пнях и такими же скамейками, расставил много уменьшенных копий своих монументальных скульптур.
     Спустя какое-то время по просьбе Бочкова у меня состоялся разговор с Вучетичем, и я уговаривал его повязать Графа (так звали его собаку) с сукой Олега.
- Зачем мне это нужно?
- Ну, вам не нужно, а кобелю нужно. Пусть повяжет.
- Только не у меня дома. Я этого типа видеть здесь не хочу.
Короче говоря, повязали на стороне за алиментного щенка.
     В этот период Вучетич работал над скульптурным портретом министра обороны маршала Гречко. Он утверждал, что в такой манере мастера работали только в Древнем Риме: на основу наносилось методом гальваники серебро, а на серебро - золото. Он готовил две золотые головы. Одну - для музея, а вторую - персонально для Гречко.
     В стране был дефицит золотых украшений. Их продавали только новобрачным по справке. Вучетич не жил обычной жизнью. Наличных денег у него было много, а о существовании каких-то запретов он и понятия не имел.
- Поехали со мной, Евгений Григорьевич (он ко всем обращался только по имени и отчеству), мне надо купить много колец. Приехали в ближайший магазин для новобрачных напротив кинотеатра "Эстафета". Продавщица, услышав запрос, широко раскрыла глаза. Он предъявил ей удостоверение. А ей-то что? Она скорее всего и фамилии такой никогда не слышала. Решила, что он сумасшедший, тем более, что у него был тик. Когда нервничал, мышцы лица вдруг начинали дергаться, он вскрикивал, резко отбрасывал голову. Кольца нам не продали, и мы двинули к директору. Директор-женщина с такими же испуганными глазами. На этот раз Вучетич поподробнее представился, сказал, что он автор Мамаева кургана и мемориального комплекса в Волгограде, памятника Дзержинскому, объяснил, зачем кольца. Тем не менее, директор заявила:
- Не имею права. Нужны специальные распоряжения.
Вучетич, едва сдерживаясь, попросил телефон и набрал номер члена политбюро М.А.Суслова.
- Михаил Андреевич, вот я тут в магазине. Дура-баба, директриса (это он при ней говорит), не продает кольца. Затем передал телефонную трубку окончательно запуганной тетке. Суслов что-то там распорядился, она взяла "под козырек", и мы получили кольца.      Но вернемся к догу. Незадолго до этих событий мраморного Графа увидел маршал Гречко и захотел щенка. Когда щенки родились, Вучетич мне говорит:
- Поможете выбрать? Гречко хочет такого же, как Граф.
     В помете было 5 щенков. Один из них - мраморный кобелек, остальные черные. В момент, когда настала пора выбирать и забирать щенка, Вучетич уехал в Сочи, так как там находился Гречко, и было необходимо заканчивать с ним работу . Перед отъездом попросил забрать у заводчика щенка, непременно лучшего.
     За тем, чтобы просто привезти щенка, он мог послать любого человека из обслуги. Как я понял, требовались мои кинологические навыки. Приезжаю. Одного щенка уже нет, лежат три здоровущих толстых черных щенка и один мраморный, совершенный заморыш, и все время постанывает. Я выбрал прекрасного черного дожонка. Привез домой. Через пару часов звонок из Сочи.
- Евгений Григорьевич, ну что щенки?
- Да, взял великолепного черного…
Раздается страшный мат. А ведь у нас были очень хорошие отношения. Друг к другу на дни рождения приезжали. Я был довольно впечатлительным юношей, никак этого не ожидал и расстроился. Выслушал и говорю:
- Никаких проблем. Если вы хотите того мраморного щенка, я поеду и поменяю. Вы напрасно так разошлись.
Предупреждаю Олега, беру такси и еду к нему с черным щенком. Прошло всего несколько часов. Ни Олега дома нет, ни мраморного задохлика. Жду. Часа через два Олег позвонил.
- Ой, а я его продал.
- Где? Кому?
- На "Птичьем рынке".
- Олег, в два раза больше дай денег покупателю, пусть вернет щенка.
- Нет, он продан во Владивосток.
- Давай адрес, я полечу.
- Ой, мне не дали адреса.
Все это я доложил Вучетичу. Выслушав, он заявил:
- Запихните этого черного себе в ж..!
И добавил:
- Я вам сделал много хорошего, но могу сделать еще больше плохого. Он заподозрил меня в каком-то сговоре с Бочковым.
     Что говорить? Конечно, в ГИТИС я поступил благодаря его протекции. За собеседование Гусев поставил мне "тройку", но "четверки" имели только два абитуриента: племянник проректора института, а второй - просто охламон, который поступал по разнарядке, поскольку был из рабочей среды. Остальные экзамены я сдал самостоятельно и успешно. Вредить мне Вучетич не стал. А я получил урок общения с великими.

Евгений Розенберг

Этот рассказ был опубликован в журнале "Если у вас есть собака" (№ 5-17, 2006 г.)